В 1988 окончила театроведческий факультет ГИТИСа, защитила кандидатскую диссертацию по английской постренессансной трагедии. Один из ведущих театральных критиков России, с 2010 года — главный редактор журнала «Театр». В 2005 году Марина выпустила книгу «Конец театральной эпохи (новейшая история русского театра)», в результате — широкий резонанс и международная премия имени Константина Станиславского за смелость и значимость.

В 1998 году создала фестиваль «NET — Новый европейский театр».

В 2017 дебютировала как режиссер с постановкой «Eternal Russia» в Берлине, в театре Hebbel am Ufer (спектакль тоже получил международные награды). В 2019 выпустила в гамбургском театре Thalia Theater свой второй спектакль — «Checkpoint Woodstock» (совместно с Литовским национальным драматическим театром и Гоголь-центром).

С 2014 года Марина — программный директор ведущих европейских театральных фестивалей, включая Wiener Festwochen (2016), и Зальцбургский (2022—2024), где возглавляла драматическое направление.

Теперь Марина — программный директор театрального фестиваля Voices Berlin, который родился в среде эмигрантов и превратился в международный форум, исследующий феномен художника-экспата.

Курс Английский театр шекспировской эпохи: от Ренессанса к маньеризму

Английская сцена эпохи Елизаветы I — пространство мистификаций, и именно в этой точке рождается великий театр. Жизнь драматургов этого времени порой интереснее и загадочнее, чем жизнь героев их пьес. Новый тип творца-авантюриста воплощает, например, Кристофер Марлоу — драматург, шпион, фальшивомонетчик и предшественник Уильяма Шекспира. В нашем курсе Шекспир как плоть и кровь елизаветинского театра, разумеется, тоже появится — но не как привычный забронзовевший истукан, а как большой знак вопроса: об авторстве в первую очередь. А вопрос авторства шекспировских пьес — больше, чем литературоведческая загадка: это ключ к пониманию и творчества Шекспира, и всей той эпохи мистификаций. 

Мы поговорим и о младших современниках Шекспира – Джоне Вебстере, Томасе Миддлтоне, Сириле Тернере. Если Бард прошелся по маньеризму лишь краями, в поздних пьесах, то те, кто шли за ним, уже вовсю ныряли в маньеризм: их пьесы полны лукавства, отражений и психологической сложности. Поговорим и о том, почему именно в Англии процветал жанр трагедии — то, чего не случилось в Испании или Италии с их не менее блистательным театром эпохи Возрождения.

К концу курса поймем, как переход от ясного Ренессанса к сложному маньеризму породил не просто новую эстетику, а совершенно новый способ понимать через театр мир и человека в нем.

Английская сцена эпохи Елизаветы I — пространство мистификаций, и именно в этой точке рождается великий театр. Жизнь драматургов этого времени порой интереснее и загадочнее, чем жизнь героев их пьес. Новый тип творца-авантюриста воплощает, например, Кристофер Марлоу — драматург, шпион, фальшивомонетчик и предшественник Уильяма Шекспира. В нашем курсе Шекспир как плоть и кровь елизаветинского театра, разумеется, тоже появится — но не как привычный забронзовевший истукан, а как большой знак вопроса: об авторстве в первую очередь. А вопрос авторства шекспировских пьес — больше, чем литературоведческая загадка: это ключ к пониманию и творчества Шекспира, и всей той эпохи мистификаций. 

Мы поговорим и о младших современниках Шекспира – Джоне Вебстере, Томасе Миддлтоне, Сириле Тернере. Если Бард прошелся по маньеризму лишь краями, в поздних пьесах, то те, кто шли за ним, уже вовсю ныряли в маньеризм: их пьесы полны лукавства, отражений и психологической сложности. Поговорим и о том, почему именно в Англии процветал жанр трагедии — то, чего не случилось в Испании или Италии с их не менее блистательным театром эпохи Возрождения.

К концу курса поймем, как переход от ясного Ренессанса к сложному маньеризму породил не просто новую эстетику, а совершенно новый способ понимать через театр мир и человека в нем.

Курс Виктора Вахштайна посвящен тому, как разные сообщества по-разному измеряют, организуют и воспринимают время. Мы посмотрим, каким образом календари, праздники, исторические события и даже повседневные привычки формируют наше общее прошлое, настоящее и будущее.

Время не бывает единым и нейтральным для всех. С одной стороны, есть личное ощущение времени — «живое настоящее», а с другой — социальные регламенты, расписания и календари. И есть праздники, которые выталкивают из рутины: посмотрим, как они синхронизируют (или, наоборот, рассинхронизируют) нас.

А что значит «жить в эпоху перемен»? Быть свидетелем исторических событий? Обсудим, как переплетаются история и повседневность и как это переплетение превращает личную биографию в фрагмент чего-то более глобального. Поговорим и о контроле над временем: кто распоряжается нашим досугом? Почему даже выходные все чаще воспринимаются как время для работы? Как и зачем общество из поколения в поколение борется с «праздностью»?

Наконец, увидим, как через рассказы, мифы, легенды и коллективные сюжеты люди создают общую картину прожитого времени. Здесь возникают «темпоральные жанры» — трагическое прошлое, сатирическое настоящее и эпическое будущее, благодаря которым сообщество понимает себя и свою историю.

Одежда — и реальная, созданная руками портных, и визуальная, созданная руками художников, — свидетельствует не только о нашем личном вкусе, финансовых возможностях и социальном статусе, но и о том, молоды мы или стары, что меняется в нашей личной жизни и вокруг нас, как мы обходимся со свободным временем. Одежда изменяется, как и мы сами, изнашивается и стареет, но может пережить своих владельцев или сохранить всю свою первозданную красоту на портрете. В этом курсе мы поговорим об одежде эпохи Возрождения и раннего Нового времени, посмотрим на сохранившиеся визуальные и материальные источники и вместе разберемся в том, как они помогают нам понять взаимоотношения человека и времени.

Мы увидим, как строгие нормы XVI века определяли, кто и когда мог носить ту или иную одежду, и как эти правила отражались в жизни и искусстве. Поговорим о ключевых моментах в жизни женщины того времени — свадьбе, материнстве, вдовстве — и о том, как одежда и украшения отмечали эти события на портретах.

Обсудим одежду, которая стала частью исторического контекста — например, погребальное платье Элеоноры Толедской, — и отдельно поговорим о халатах! Для нас халат — символ отдыха, личного времени. Но в XVII веке всё было иначе, халат символизировал не отдых, а особое свободное время. Что это за время такое мы разберем на примере знаменитого портрета Вермеера «Географ». И, конечно, посмотрим, как художники Ренессанса одевали античных богов: в этой теме нашей главной героиней станет «Весна» Боттичелли, но не только она — есть и более одетые герои известных картин!