«Шатология»: Расскажите, пожалуйста, подробнее про ваш курс.

Александр Коляндр: XVI–XVII века — время, когда появилась экономика в ее современном, узнаваемом виде. Человек из какого-нибудь XII века совершенно не понял бы, как у нас все работает, а человеку из XVIII века было бы уже значительно проще. Но почему основные принципы и идеи появились именно тогда, а не раньше? Во что они развились? Почему мы ими пользуемся до сих пор? Вот об этом мне хотелось бы поговорить. 

XVI век мы обычно связываем с эпохой великих географических открытий, но это была еще и торговая революция, невероятный взлет европейской торговли, которая существовала и до того. Европа покупала специи, шелка, товары Востока и втридорога платила серебром и золотом. Это приводило к оттоку капитала и естественному желанию устранить посредников, чтобы торговать напрямую. Главный вопрос: как финансировать путешествия? Ответом стала эволюция финансирования — от концессии в том смысле, в каком она была у Остапа Бендера и Кисы Воробьянинова, к финансированию через акционерный капитал. Пика эта история достигла в лице «Высокородной Ост-Индской компании», иными словами — Нидерландской Ост-Индской компании. Она финансировалась акционерным капиталом, породила фондовый рынок в Амстердаме, а еще то, что мы сейчас назвали бы народным капитализмом.

То есть, в отличие от первых путешествий, выгодополучателями были не только несколько капиталистов-инвесторов, не только торговцы, капитаны кораблей и наемные матросы, но и люди, формально не имевшие к этому всему отношения — держатели акций Ост-Индской компании. Акции покупались для обеспечения постоянного дохода.

Покупая акции Ост-Индской компании, человек обеспечивал себе какой-то постоянный доход и участвовал в распределении прибыли. Кроме того, в Голландии акции Ост-Индской компании росли, но это были акции дивидендные, а не акции роста. (Акции роста — это компании, которые сегодня не дают особой прибыли, а наше желание разбогатеть на них связано с тем, что мы покупаем их дешево в надежде продать дорого. Такой рынок роста прекрасно нам известен по тюльпановой лихорадке в Нидерландах, но акции Ост-Индской компании покупались иначе.)

Примерно то же самое происходило в Англии, где была своя Британская Ост-Индская компания. Она была устроена иначе: там долгое время не было свободного обмена акциями и того, что мы сейчас назвали бы народным капитализмом. Там был широкий, но при этом не бесконечный круг акционеров. Какая модель оказалась лучше, не до конца понятно: нидерландская компания в конце концов разорилась, а британская слилась с государством. Это были две независимые друг от друга, а по большому счету конкурирующие компании. Сделаны они были для торговли; а как устраивалась колониальная торговля, какой эффект она имела для развития в первую очередь Великобритании, мы поговорим на лекциях. 

«Ш.»: Вы упоминали, что в этот же период большое развитие получило долговое финансирование. Но долговой рынок как будто существовал и раньше — что изменилось в XVI–XVII веках?

А. К.: Действительно, долговое финансирование и торговля долгами известны нам с римских времен. Но эта часть экономики пришла в полный упадок в Средние века, присутствовала только в высших классах общества, и долги зачастую не торговались.

Но в XVI–XVII веках в результате Реформации и изменения отношения к богатству, к идее процента, образуется довольно широкий рынок долга, а значит, занимать становится дешевле. Когда любой кредит доступен лишь у нескольких человек в одной социально-этнической группе, вы живете в условиях монополии и здорово переплачиваете. Когда же рынок становится шире, конкуренция растет, растет предложение — автоматически снижается цена. Именно это плюс акционерное финансирование обеспечило торговую революцию XVI–XVII веков. А потом было развитие колониальной торговли и глобализация мира, расширение долгового рынка внутри европейских стран. Кроме того, это те времена, когда в Европе появляется идея и функционал центрального банка — сначала в Швеции, потом в Англии. Этот функционал существует до сих пор.

Таким образом, в Новое время появились четыре важных составляющих современного рынка:

• демаргинализация процента;
• широкий фондовый рынок;
• долговой рынок;
• идея центрального банка.

«Ш.»: То есть схема с акциями Ост-Индской компании работала точно так же, как сейчас?

А. К.: Акции обращались на рынке среди держателей, а компания, если нужно, могла сама привлекать финансирование. Эта схема ничем не отличалась от нынешних. Есть современная компания с акционированием и советом директоров, который принимает стратегические управленческие решения — на что направлять прибыль, как привлекать деньги. Финансовая отчетность Ост-Индской компании показывает абсолютно современный взгляд на то, как работает компания. Там было много анахронизмов, но корпоративное управление в том виде, в котором мы понимаем его сейчас, родилось именно тогда.

«Ш.»: Все это кажется довольно революционным для своего времени. Как эти идеи — продавать акции, делиться прибылью — вообще появились и как их протолкнули?

А. К.: Это был довольно естественный процесс. Все закрутилось в ту минуту, когда богатство было дестигматизировано, а пассивный доход перестал быть исключительной привилегией условных баронов. «Давайте соберем деньги с тех, кто хочет. Понятно, что мы все рискуем, потому что если у нас ничего не получится, то мы все прогорим. Но если будет прибыль — мы ее разделим». Это было совершенно обычное в нашем понимании общество с ограниченной ответственностью. Потом, конечно, это привело и к спекулятивному рынку, и ко всем радостям капитализма, но это было потом. Мне представляется, что это было естественным развитием финансирования торговых экспедиций при необходимости масштабирования.

Вероятно, можно было бы добиться такого же результата, будь компания полностью королевской, государственной — по такому пути пошли пиренейские правители. Но Голландия была республикой, относительно бедным государством с низкими налогами, поэтому создание частной компании было более естественным. При этом в силу присущего голландцам трудолюбия и периода мира Голландия как нация была достаточно обеспеченной. Реформационная этика накладывала ограничения на показательное потребление. Поэтому капитал был, плюс идея накопления в Голландии была вполне уважаемой: нужно копить, а не тратить, нужно вкладывать, а не пропивать. Свободные деньги с одной стороны и необходимость в капитале с другой породили общества с ограниченной ответственностью и фондовый рынок.

«Ш.»: Программа называется «Смутьяны и авантюристы Нового времени» — есть ли у вас любимые авантюристы экономического прогресса?

А. К.: Мы начнем с пиренейцев, с тех, кто начал эпоху великих географических открытий — Васко да Гама, Генрих Мореплаватель. Его в современном понимании мы бы уподобили одному из отцов-основателей государственного капитализма. При том что сам он за моря не ходил, без него географических открытий не было бы, потому что он обеспечивал мореплавателям королевские гарантии, и без этого никто бы никуда не отправился. Это был государственный протекционизм в стартапах, потому что путешествие за три моря в те времена было стартапом с весьма неопределенным результатом. И, конечно, мы поговорим про тех, кто основал Голландскую Ост-Индскую компанию, про братьев де Витт.

Временной отрезок начался с монарха — с Генриха Мореплавателя, который вручную запускал великие географические открытия и торговую революцию, а закончился тем, что мы сейчас признаем рождением народного капитализма. Кто является героем народного капитализма, кроме народа и процента по капиталу? Прелесть этой революции в том, что ее герои анонимны.

«Ш.»: Почему именно эти страны стали центром нового капитализма?

А. К.: Есть разные объяснения. Если мы верим Максу Веберу, то это связано с противостоянием протестантской этики и католицизма. Если мы пойдем вслед за Нилом Фергюсоном, то можем говорить о том, что северные страны испытывали меньшую инфляцию и лучше использовали приток капитала, чем Испания и Португалия. То есть понятно, почему торговая революция и эпоха открытий начались в Испании и Португалии — это чисто географические соображения. Но почему на выходе капитализм появился севернее — у нас нет однозначного ответа. Видимо, это связано с меньшей плодородностью земель, с победившим протестантизмом и меньшей враждебностью к проценту. А также с тем, что северные страны больше были вынуждены участвовать в глобализации. Потому что к концу рассматриваемого периода торговля, с поправкой на средства производства и транспорт, была не менее глобальна, чем сегодня. Если твоя страна не обладает суперплодородными землями, тебе волей-неволей приходится активнее торговать. И если совсем упростить, вся история Нового времени — это история о том, как необходимость выживать и торговать в не самом щедром мире постепенно заставила людей придумать тот капитализм, в котором мы до сих пор живем.